Убийство войны

"Нервы войны — бесконечные деньги." - Цицерон

Римский философ и государственный деятель Марк Туллий Цицерон более двух тысяч лет назад осознал суровую истину, с которой мы сталкиваемся и сегодня: механизм войны требует неиссякаемого потока капитала. Армии нужно кормить, снаряжать, перевозить и содержать. Оружие необходимо производить. Территории нужно удерживать. Войны, прежде всего, дороги. И возможность финансировать их без немедленного и видимого согласия населения на протяжении всей истории была главным катализатором организованного насилия. В современную эпоху этим источником является денежный станок. Правительства редко повышают налоги для оплаты войны. Политическая цена слишком высока, сопротивление общества слишком сильно. Вместо этого они берут в долг. Они печатают деньги. Они обесценивают валюту в вашем кармане, перераспределяя реальную покупательную способность от граждан к военной машине через невидимый механизм инфляции. Боль скрыта, отложена и переложена на будущие поколения, которые не имели права голоса в этом решении.

Президент Дуайт Д. Эйзенхауэр в своём прощальном обращении 1961 года предупредил американский народ о возникновении Военно-Промышленного Комплекса: самоподдерживающейся экосистемы оборонных подрядчиков, политических интересов и военных институтов, которые, если их не контролировать, выйдут из-под общественного управления. Он предвидел механизм, питаемый бесконечными бюджетами и управляемый теми, кто наживается на конфликтах. Сегодня этот механизм работает на фиатных деньгах. С каждым новым конфликтом денежный станок крутится быстрее. Всегда найдётся финансирование для ещё одного дрона, ещё одной базы, ещё одной системы наблюдения. Оборонный бюджет растёт независимо от того, какая партия у власти, независимо от того, сталкивается ли нация с реальными угрозами или вымышленными. Значительная часть напечатанных долларов направляется не на здравоохранение, образование или инфраструктуру внутри страны, а на зарубежные военные операции, служащие интересам политического истеблишмента, а не граждан, которые оплачивают этот невидимый счёт.

Устраняя возможность произвольной инфляции денег, Биткоин поднимает стоимость насилия до её истинного уровня. Когда капитал нужно зарабатывать через доказательство работы, а не создавать из воздуха, вести войну становится несравнимо труднее. Лидеры должны тщательно взвешивать реальные затраты. Безрассудные решения влекут немедленные и видимые последствия. Каждый сатоши, потраченный на разрушение, это сатоши, заработанный реальными энергозатратами, и заменить его новыми напечатанными деньгами не выйдет. При стандарте Биткоина правительство, желающее вести войну, должно напрямую и открыто облагать налогами своих граждан. Оно должно предъявить счёт и запросить оплату. Оно должно оправдать расходы в условиях полной демократической подотчётности. Война становится немедленно дорогой и политически заметной. «Чит-код», позволявший правительствам финансировать бесконечные конфликты без явного согласия управляемых, удалён из игры.

Подумайте о последствиях. Когда противники оба держат Биткоин, у них появляется общий стимул к стабильности. Конфликт наносит ущерб обеим казнам. Сотрудничество выгодно обеим сторонам. Расчёт меняется: с завоевания на торговлю, с разрушения на созидание. Биткоин не устраняет человеческие конфликты (для этого потребовалось бы изменение человеческой природы, чего не может достичь никакая технология). Но он настолько глубоко меняет стимулы, что мир становится доминирующей стратегией, а насилие, всё более иррациональным и невыгодным выбором. Баланс сил смещается в сторону сетей, координирующихся добровольно, и прочь от режимов, господствующих силой. Завтрашние битвы будут вестись не пулями, а блоками, проверяемыми консенсусом и защищёнными энергией тех, кто выбрал созидание вместо разрушения.